Сегодня:
     
 

Записки о родных: БАБУШКА

    
     
 

Мой дед и бабушка родились в конце 19-го века в Южном Приильменье и всю жизнь прожили на краю Рдейских болот. Они и их родители, и родители их родителей были крестьянами. Когда они пришли на берег Поруси, как начали осваивать эту низину не знаю. О нашей деревне Иванцево, которая упоминается еще в Новгородских писцовых книгах за 1498 год, я писала в записках "Мамина родина". Мои предки здесь жили, трудились, страдали и умирали много веков, передавая от поколения к поколению свой образ жизни, навыки и знания.
Сколько им всего нужно было знать, чтобы выжить! Крестьянин в те времена был сам себе, агроном, пахарь, ветеринар. А ещё плотник, печник, портной, сапожник, ткач, бондарь, знахарь и много чего ещё.
Их крестьянский мир держался на уважении и подчинении старшим, привычке к тяжелому труду, на обычаях, на здравости и простоте суждений.
В деревне, и во всей округе, все были на виду у всех. В дом могли зайти без приглашения в любое время. Все знали, как ты живешь, чего ты стоишь. Все были связаны родственными и свойскими узами с половиной деревни. Деревня жила сообща. Труд и взаимовыручка были ключем к успеху и выживанию.
А ещё, у них было самое главное - свой дом и своя земля.

Боже мой! Я так далека от них!
Я выросла в городской среде и у меня нет и никогда не было ни земли, ни дома.
Я переезжаю с квартиры на квартиру, я защищаю своё жизненное пространство и не желаю им поступиться. Войти в мой дом запросто... Ни ни.
Я всегда в толпе, но я одна. Я веду замкнутый образ жизни, и совсем не приспособлена к физическому труду. Если меня запереть в деревне, я вряд ли выживу.
Между мной и моими предками пропасть. Они никогда бы не поняли, как я могу жить в этом человеческом муравейнике, в шуме, суете, оторвавшись от земли. А я не смогла бы жить в их мире, он был другим, его уничтожило время.

Бабушка

Моя бабушка Федосья Пантелеевна родилась в 1882 году. Мама говорила, что она была родом из деревни Яблоново, и её мать, моя прабабка, была сельской учительницей.
С дедом Яковом она повстречалась в Иванцеве, куда пришла на праздник.
Семья, в которую она вошла, была крепкая, с достатком, с хорошим хозяйством.
Известное дело, чтобы все это поддерживать, трудиться должны были все, даже дети. А уж о хозяйке и говорить нечего. Бабушка вставала раньше всех, затемно, и ложилась позже всех.
У них в хозяйстве было два жеребца: рабочий и выездной, семь коров, много овец, свиньи, куры. Всю эту скотину, надо было накормить, подоить, обуходить. Молоко переработать. Сметана, масло, творог сами не сделаются, не собьются. 

В огородах выращивали картофель, свёклу, барк`ан (морковь), лук, чеснок, репу, рётку (редьку), к’алику (брюкву), тыкву, капусту, огурцы, бобы. Всё нужно вскопать, удобрить, посадить, прополоть несколько раз, собрать, заложить на хранение и т.д.

Заготавливали квашеную капусту, солили огурцы. Сушили свёклу. Из сушёной свёклы зимой делали рассол, который использовали для приготовления киселя и как приправу к овсяному киселю.

На обширных болотах собирали клюкву, хранили её на морозе.

У семьи был сад. Он был засажен яблонями сорта чулановка, вишнями и смородиновыми кустами. В углу росла большая калина, любимое дерево деда Якова. Яблони не требовали большой заботы, потому что чулановка неприхотлива и вынослива. Яблоки собирали и сушили на зиму. Смородину и вишню не заготавливали, ели просто так. Калину собственноручно собирал дед и сушил её на подвол’оке (чердаке).

Дед держал пчёл. В саду стояло несколько ульев.

В поле сеяли рожь, пшеницу, ячмень, овёс, лён, горох.

Заготавливали сено. На покосы всей семьей ездили к Рдейскому монастырю. Дорога туда вокруг болот занимала целый день. Сено вывозили оттуда зимой. Там же у монастыря заготавливали дрова.

Чтобы одеть семью, ткани частично покупали, частично изготавливали сами. Для этого сеяли лён. Его обработка – непростой технологический процесс.
Сначала лён р`ыбили рыбилкой (род металлической тяпки). Рыбить – это отделять от стебля головки с семенами. Потом лён вымачивали в заводи на речке, сушили на лугу. Затем мяли мялкой, трепали, отделяя от костр`ы – наружной части стебля, и наконец, трижды чесали в бане. После каждого этапа получались отходы, которые тоже шли в дело.
Костр`а шла на подстилку скоту.
Из верх`овья, которое получалось после первого вычёсывания, делали пряжу для половиков. После второго – образовывалась п`ачесина, её пряли и ткали портянки. После третьего вычёсывания получалась к`ужель. Она шла, на пряжу для т`очи. Точа – это полотно, вытканное на домашнем ткацком станке, который в деревне называли ставом. Из точи шили рубахи, ручники, скатерти. Из кужели высокого качества ткали кисею для занавесок.

Ручники и праздничные скатерти вышивали. Девочки вовлекались в процесс с детства – учились ткать, шить, вязать, вышивать. Они должны были заготовить себе приданое. На свадьбе приданое вывешивалось в избе, чтобы гости могли оценить его качество и количество. Лучшей ткачихой в нашей семье была тётя Настя, старшая мамина сестра.

Однажды, когда мы с мамой были на экскурсии в Кижах, нас завели в деревянный крестьянский дом, чтобы познакомить с крестьянским бытом. Я с интересом ходила по избе, вдыхала запах старого дерева и осматривала обстановку, прялки, домашнюю утварь, удивляясь, почему же маме не интересно. А она сказала мне: «Для тебя это экспонаты, а я так жила, мне все это знакомо с детства».

Громадную семью надо было каждый день кормить. Бабушка вставала затемно, топила п`ечу, готовила еду на весь день. Если мужики работали в поле, то она разливала стряпню по глиняным горшкам, ставила их в узлы и тащила на поле. Там она ещё успевала и поработать.

Что она готовила? 
Вот обычные блюда.

Круп`еня (суп без мяса).
Щи из квашеной капусты.
Каши житная (ячневая), белая (пшенная), овсяная.
Кисели (гороховый, овсяный из муки овсяной, клюквенный, свекольный из сушеной свёклы).
Блины из муки.
Кок`оры (блины из размятого картофеля с мукой и молоком).
Самодельная вермишель из гороха.
Картофельная запеканка, которую называли «яишня из картофеля».
Пироги с разными начинками.
Картошка варёная и жареная.
Картошка, тушеная с мясом.
Пареная брюква.
Из сушеной свёклы делали рассол.
Бабушка сама делала солод, который использовала для приготовления кваса.
Пекла хлеб.

А в праздники, чтобы накормить бесконечный поток гостей со всей округи, печь и варить начинали за несколько дней. Нельзя было ударить в грязь лицом. От этого зависел престиж и уважение.

Дом убирали раз в неделю по субботам, перед баней. Полы были некрашеные и их выскабливали до белизны голяками (гол`як – веник из голых прутьев), иногда с песком.

Стирка белья на громадную семью – это отдельная история, особенно зимой, когда полоскать приходилось в проруби. А стирали золой, мыла не было.
Когда мамины старшие сёстры Настя и Шура подросли, бабушке стало полегче, стирка и уборка стала их обязанностью.

Бабушка рожала много, но в живых остались только семеро. Три дочери и четверо сыновей. Моя мама, Валентина, была самая младшая в семье.

Бабушка была верующим человеком, молилась, ходила в церковь, соблюдала посты. В церковные праздники, когда все силы взрослых были брошены на приготовления к приему массового наплыва гостей, службу в часовне ей приходилось пропустить, и бабушка посылала поприсутствовать на службе маму, чтобы там был хоть кто-то от семьи. Когда священник спрашивал: «Чья это девочка?» Мама бодро рапортовала: «Яшки-сапожника».

Только семейное хозяйство поднялось и окрепло, как накатила коллективизация. В колхоз никто не хотел вступать. Заставляли, загоняли силой. Наши очень не хотели, упирались до последнего. Когда это все же случилось, бабушка старалась, чтобы дети по возможности уехали в город. Хлебом, который им приходилось тогда есть, нельзя было кормить даже скотину. У них отобрали буквально все, что семья наработала тяжёлым трудом. 
Настроения в деревнях были такие, что когда с началом войны объявили мобилизацию, то мужики не хотели идти воевать. Не пойдем воевать за Сталина! Некоторые заявляли об этом на призывном пункте. Один из маминых двоюродных братьев Алексей, сын дедова старшего брата Алексея, был за это арестован и 12 ноября 1941 г. приговорён к десяти годам. Что с ним стало, никто уже не узнал.

От нашей семьи на фронт ушли сначала дядя Александр и дядя Иван, их призвали 27-го июня 1941-го года, потом в 1943-ем из Омска призвали дядю Колю. Александр и Иван погибли. Александр пропал без вести 20-го июля 1942 года, а Иван в 8 августа 1941-го.

Сама бабушка пережила тяжелое время немецкой оккупации. 

Моя бабушка, с внучками Тамарой (сидит у нее на коленях) и Галиной (стоит) перед отъездом в Иванцево. Ленинград. Весна 1941 года.

Не знаю, сколько всего немцев стояло у нас в Иванцеве, но в нашем доме они занимали половину дома, а наши, вдесятером – три женщины, шестеро детей и дед, ютились в другой половине.
Дед Яков во время войны тяжело заболел и умер.
В Поддорском районе был партизанский край. Немцы проводили там одну карательную операцию за другой, но нашу деревню это обошло стороной. Она не пострадала.
В семье ходили разговоры, что тётя Шура была связной у партизан, но подробности мне неизвестны.
После войны бабушка, уехала из Иванцева и жила у дяди Коли, единственного из её сыновей оставшегося в живых. Потом она переехала к нам с мамой и жила у нас несколько лет, потом уехала в деревню к тёте Насте.

Бабушка нянчила меня, обшивала кукол, вязала им носочки, водила в церковь. Долго я играла со сшитым ею из тряпок и набитым ватой любимым Тимохой в шелковой русской рубахе, с пластмассовой головой. Голову купили в магазине, а туловище бабушка смастерила сама.
Когда мне было два года, она увезла меня на лето в деревню. К этой поездке относится моё первое воспоминание, первое осознание самоё себя. Я помню солнечный день и себя, окружённую очень высокими весёлыми людьми, среди них, мой двоюродный брат Аркадий, которого я тогда особенно любила.

Моя бабушка с внучками Валентиной (сидит слева), Ниной (стоит) и мною. Парголово. Лето 1955 года.

В последние годы жизни бабушка тяжело болела.
Умерла 16-го октября 1958 года в деревне, у своей старшей дочери Анастасии, похоронена на небольшом кладбище в деревне Борисоглеб, той, что рядом с Нивками, на противоположном берегу реки Порусьи. Туда ведет узкий мостик.
Мне дважды довелось побывать на её могиле. В последний раз это было в августе 1992 года.

Мостик через Порусью . Нивки. Лето 1992 года.

Рядом с кладбищем, в мою там бытность, находилась ветхая церковь или часовня. Может быть, теперь она уже и совсем развалилась.


Татьяна Шеломова, 4  мая 2010 года.

 
   
 
     
 
 
 
 
  © 2004 -  . ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ ТАТЬЯНЫ ШЕЛОМОВОЙ
 
 
 
 
   
 
home e-mail